Исторические Личности. Горных Борис Михайлович.

Еще две недели назад попросил я Сергея Федоровича организовать мне встречу с ним, с просьбой «не лишить меня такой возможности – пообщаться с человек, который старше всех! – потому что счет идет на секунды – 100 лет – не шутка!» Но все-таки встреча состоялась только сегодня. И хорошо, что состоялась!

Кое-что я о нём знал из строчек неопубликованной книги В. Иванова «Мы своим дыханием согревали Сибирь». (Из истории Восточно–Сибирского аэрогеодезического предприятия):

Глава 10

Горных Борис Михайлович

Во второй половине октября 2001 я позвонил Горных Б. М. и попросил назначить время для встречи. Он сказал, чтобы я перезвонил в понедельник 29 октября. Я позвонил в десять часов утра, трубку взяла женщина, на вопрос: «Дома ли Борис Михайлович?» Она ответила: «Сейчас приглашу». Обычно бодрый голос его на этот раз был тихим, как у сильно уставшего человека. Я поприветствовал его, назвался и спросил: «Как вы себя чувствуете?» «Я помню о нашем разговоре. Плохо», — был ответ. «Мы сегодня не сможем встретиться?» «Извините, — сказал он, — я вам позвоню. Да, а для чего это нужно?» «Для книги, — ответил я. — Чтобы вы рассказали мне о том, что нельзя узнать из документов». «Хорошо, я вам позвоню. Извините», — ещё раз повторил Горных.

Он действительно позвонил 1 ноября, снова извинялся, что отказал мне во встрече и предложил ответить на мои вопросы письменно. Я очертил ему круг вопросов, на которые бы хотел получить ответы. Он позвонил мне вновь накануне нового 2002 года, сказал, что писать трудно, и он не знает толком, о чём, пригласил к себе (улица Депутатская, дом № 1, кв 35), объяснил, как надо проехать и найти его дом, предупредил, что к моему приезду спустится вниз и привяжет верёвочкой задвижку, чтобы я мог войти в подъезд. Когда я приехал и нашёл нужный подъезд дома, то дверь подъезда была уже не на замке, и я свободно поднялся на третий этаж, позвонил.

. Он открыл дверь, впустил меня, поздоровался, изучающе глядя мне в глаза, провёл в комнату, усадил в кресло и, извинившись, попросил разрешения отлучиться, чтобы спуститься на первый этаж и снять с замка шпагатинку. Я мысленно попенял себе, что не догадался сделать этого, чтобы не заставлять старика ходить по лестнице. Борису Михайловичу тогда уже исполнился девяносто один год, он родился 15 августа 1910 года. Вскоре он вернулся в комнату.

Горных я встречал раньше, но близко, прямо перед собой, видел впервые: раньше он мне казался этаким крепышом, а тут передо мной был невысокий старичок с усами, которые сливались с огромной белой бородой. Почему–то я обратил внимание на его ботинки, они были детские, не более, чем тридцать седьмого размера.. Я так подробно рассказываю о том, как мы встретились с Горных затем, чтобы подчеркнуть предупредительность и деликатность, которая отличает людей того поколения, тех, кто родился в начале двадцатого века. Интеллигентность, даже если происхождение их было далеко не дворянским.

Родился Борис Михайлович в Татарске, (здесь и далее излагаю события так, как они были рассказаны мне ветеранами ВС АГП. — автор) ныне небольшой город в Новосибирской области, но вскоре отец перевёз семью в деревню Зятьковка Купинского района (тогда районы назывались уездами) Омской области (позже этот район перешёл в состав Новосибирской области). Кроме Бориса в семье Горных было ещё трое детей: Любовь, 1900 года рождения, Моисей, (1901 г.), Самуил (1905 г.). Отец, сын ссыльного еврея из Польши (дед Бориса Михайловича был отправлен в Сибирь в связи с восстанием в Польше в 1863–64 гг. Напомню, что тогда Польша входила в состав России). Отец был кожевенником и крестьянствовал. По тем меркам считался середняком.

Мать, Сара Моисеевна, работала по дому, была неграмотной. Родилась она в Сибири, отец её (дед Бориса Михайловича) был кантонистом из Белоруссии, то есть, воспитанником военно–учебного заведения низшего разряда, куда зачисляли с 7 лет, как правило, солдатских детей. Там обучали военному делу и учили азам грамоты. Отслужил дед 25 лет Николаевской службы.

Когда белые отступали на восток (армия Колчака), то забрали у них двух лошадей, оставив взамен двух верблюдов (для Сибири животное экзотическое, но в южных районах Омской и Новосибирской областей встречаются). Один верблюд оказался очень хорошим, звали его Васькой, а второй — Гришка — был ленивым. А ещё была лошадь ленивая. Вот их, двух ленивых, лошадь и верблюда, запрягали в пару, и Боря косил сено. Школы в деревне не было, Борис помогал дома по хозяйству и до 14 лет не знал грамоты.

Потом сестра вышла замуж, переехала в Омск и забрала Бориса с собой. Там ему наняли репетитора, который научил его читать и дал сведения из программы начальных классов, и лишь потом Борис пошёл в школу. Окончил девятилетнюю школу с педагогическим уклоном. Шла ликвидация неграмотности, и Борис Михайлович был направлен учителем начальных классов в Тюкалинский район (Омская область). Работал там до 1931 года, а затем был призван в армию.

Служил полтора года (как цензовик, то есть, в то время на срочную службу призывали на два года, но тем, кто имел средне или высшее образование, срок службы устанавливался год. Отслужив год в химической роте, Борис Михайлович получил звание «командир роты», один кубик, что соответствует нынешнему званию «младший лейтенант», и ещё полгода служил командиром взвода).

Старший брат, Моисей, во время службы в армии работал в военкомате в Татарске, после демобилизации работал начальником почтового отдела областного управления связи в Новосибирске. В 1937 году его арестовали, осудили и расстреляли. Второй брат, Самуил, к тому времени закончил факультет землеустройства в Омском сельхозинституте и работал в Новосибирском АГП, в экспедиции, где начальником был Немыский. После ареста Моисея Самуил был уволен и полгода не работал. После статьи Сталина «Головокружение от успехов»* его восстановили на ту же должность, (* Так излагает события Горных. Но здесь Бориса Михайловича подводит память: статья Сталина «Головокружение от успехов» имеет подзаголовок: «К вопросам колхозного движения» и была опубликована в газете «Правда» № 60 от 2 марта 1930 года. То есть за несколько лет раньше событий тридцать седьмого года. А Немыский, как уже мы знаем, был назначен на должность начальника отряда № 55 в феврале 1943 года. Возможно, что брат работал у Немыского в земельном комитете?).

После демобилизации Борис Михайлович работал сначала в управлении коммунального хозяйства крайисполкома, потом инспектором по подготовке кадров при строительном институте. И одновременно учился в нём — 2 года. По окончании его перешёл в Новосибирское Аэрогеодезическое предприятие на должность заместителя начальника по хозяйственной части 15-й экспедиции, переименованной позже в 54-й отряд. Работали в низовьях Енисея, от Дудинки до Диксона: строили пункты триангуляции, выполняли наблюдения, делали аэрозалёты с целью создания карты масштаба 1:1 млн. Здесь Горных проработал всю войну, с 1939 до конца 1946 года. На фронт работников экспедиции не брали, так как была броня Генерального штаба. Смысл выполнения картографических работ во время войны в таком отдалённом от театра боевых действий месте заключался в том (я так полагаю, — Автор), что это — перспективнейший район по добыче цветных металлов. Богатейшие залежи никеля, меди и кобальта близ Норильска были к тому времени частично разведаны, здесь в 1936 году ввели в действие металлургический комбинат, а цветной металл, как известно, это «хлеб» военной промышленности.

ПРИКАЗ № 4

По Восточно–Сибирской аэрогеодезической экспедиции

№ 4 Содержание: по личному составу 22 декабря 1946 года

Горных Б. М. в соответствии с приказом по ГУГК с 21 декабря 1946 года назначить заместителем начальника по АХО с окладом 1350 рублей в месяц.

Основание: Приказ по ГУГК № 828 от 12. 11. 1946 г.

Начальник ВС АГЭ Немыский.

Контора Восточно–Сибирской аэрогеодезической экспедиции, а затем и ВС АГП размещалась в деревянном пулутораэтажном* здании на углу улиц Рабочей и Пролетарской. Одновременно там жили и работники предприятия с семьями: зам. начальника Горных ( у него кроме жены было две дочери), главный инженер Еленевский, Дронжек с Бехтеревой, Вяльцева. На каждую семью (кроме семьи главного инженера) приходилась одна комнатушка. Это здание по адресу: ул Пролетарская, 4 существует и сейчас. Небольшое, деревянное, неблагоустроенное, оно лишь на одной стороне имеет второй этаж. Одну комнату в 11 квадратных метров на втором этаже с 1949 года занимала семья инженера Дронжек–Бехтеревой. В другой, более просторной, с момента приезда в Иркутск размещались главный инженер Еленевский с женой и её дочерью Верой. Выделенная властями Иркутска Владимирская церковь (по улице Декабрьских событий, 3) , для того, чтобы её можно было перестроить под производственное здание, была снята с учёта, как памятник старины.

… Горных работал в ВС АГП до мая 1959 года, потом перешёл в строительную организацию Востокэнергомонтаж. Спрашиваю его: «Борис Михайлович, почему вы ушли в новую организацию?»

— Не сработался с новым начальником. Неполадили из–за жилья. Строился дом (речь идёт о доме в переулке Волочаевском, его заселили в 1957 году, из двенадцати квартир в нём десять получили работники ВС АГП, — Автор), при распределении квартир Виктор Николаевич почему–то не дал квартиры ни мне, своему заму, ни Еленевскому, главному инженеру. Дмитрий Николаевич ушёл в Ангарск, на нефтеперерабатывающий завод, работал там геодезистом, потом он перешёл в Дальтисиз. Там ему дали квартиру. А я квартиру получил в новой организации на второй месяц после начала работы.

(Зоя Михайловна Бехтерева считает, что квартира у Еленевского была вполне хорошей, такого же мнения и Шибико Леонид Дмитриевич. Но это им так казалось, я думаю, в то время. Шибико считает, что Еленевского отстранили от должности главного инженера предприятия потому, что у него не было высшего образования,— Автор).

В этой двухкомнатной квартире Горных живёт до сих пор.

После ухода из ВС АГП Горных был также на интересной работе. В 1968 году он был назначен заместителем управляющего строительным трестом, строили электростанции тепловые и атомные от Магадана до Чукотки. Одна из них, Билибинская АТЭЦ (атомная теплоэлектроцентраль), построенная в 1966–76 годы, была известна всей стране.

Борис Михайлович трудился на производстве до 1986 года, то есть, ушёл на пенсию в возрасте 75 лет, и тогда вернулся в Иркутск в свою квартиру. Первая его супруга к тому времени умерла, и возвращение в наш город совпало со вторым браком. У Горных две дочери, два внука и четыре правнука.

В нашей беседе с ним он сказал о бывших товарищах по работе немало тёплых слов и обронил такие слова: «Пакости я никогда никому не устраивал». Может быть, это главное, что даёт право ветеранам на чувство собственного достоинства, ведь они жили в такое сложное время!.

.................

В процессе работы над книгой-альбомом, некоторый материал у меня появился. Вот Владимирская церковь в конце сороковых в начале пятидесятых годов. И руководство АГП – его создатели. И макет листа истории предприятия 1947 года.

Не поленился я, сходил, сделал снимки ныне церковно-приходской школы для девочек, которая в бытность Б.М. Горных была зданием АГП, и его (Горных) непосредственной проблемой, как хозяйственника!

На любимом мною сайте «Природа Байкала» я нашел небольшую информацию о ней, и коллаж-фотографию Андрея Романовича (Текст под фото его же):

  В работе использован материал издания "Медведев С.И. Иркутск на почтовых открытках. 1899 – 1917. Историко-библиографический альбом-каталог. М., 1996".

Сначала Владимирская церковь была деревянной. Построенная в 1718 г., она простояла почти 60 лет. В 1775 г. на этом же месте заложили каменную церковь, которая строилась на средства иркутского купца Я.Я.Протасова.

Освящен храм 5 сентября 1780 года. Церковь во имя Владимирской иконы Пресвятой Богородицы возвышалась при въезде в город с Московского тракта не пересечении Ланинской (Декабрьских событий) и Дворянской (Рабочая) улиц. Она отличалась величиной и не характерным для Иркутска пятиглавием.

В 1922 г. губернская комиссия по изъятию церковных ценностей составила план разрешения этого мероприятия, по которому Владимирской церкви отводилось 21 место (по всей видимости это своего рода рейтинг разрушения). Из Владимирской церкви изъято 52 предмета; серебра – 2 пуда 37 фунтов 24 золотника; золота – 16 фунтов 11 золотников.

В 1938 году церковь, как культовое сооружение, была окончательно закрыта. В здании сначала был клуб мединститута, затем швейная фабрика. В 1946 г. здание передали Восточно-Сибирскому аэрогеодезическому предприятию.

Церковь, принадлежащая к числу уникальных памятников сибирского барокко, была подвергнута значительным перестройкам, исказившим до неузнаваемости ее первоначальный облик. Несмотря на это в 1985 году решением Иркутского облисполкома церковь взята под государственную охрану как памятник культуры местного значения.

В 1998 году здание возвращено Иркутской епархии и сейчас в нем размещается Православная женская гимназия во имя Рождества Пресвятой Богородицы.

Ну хоть так, и то Слава Богу!

...............

Потом (вчера, сегодня ночью) даже фотографии подготовил я, чтобы попросить его расписаться, если будет такая возможность (всё нужно заранее предусмотреть, дабы интересные кадры и снимки попали в альбом - а тут целый автограф основателя Предприятия!):

Ночью же вопросы продумывал: Как по Иркутску шел первый трамвай? Как появилась канализация, отопление, телефон, водоснабжение? (Это всё потому, что я знал его должность с 1946 по 1959 год – зам руководителя В-С АГП по хоз.части) Курил ли он? Как ощущать себя старше всех?... и многие-многие другие. Ни одним вопросом, кроме про курить, я в конечном итоге не воспользовался.

.................

Мы договорились с Виктором Александровичем – сыном его друга – встретится без пяти девять на перекрестке Первой Советской и Депутатской – напротив танка. Сам Борис Михайлович Горный живет в этом районе, так что, у меня было ещё время пофотографировать танк в утренних лучах майского солнца, и купить печенья и рулет к чаю – не солидно идти в гости с пустыми руками. Всё это спокойно успелось до без пяти девять с без двадцати. (Люди спешили, трамваи звенели... я волновался - мне предстояло первый раз в жизни увидеть, и, возможно, если повезет, пожать руку человеку, который ПРОЖИЛ БОЛЕЕ ВЕКА - уму не постижимо!)

Потом подошел человек, спросил я ли это я, и мы пошли к Горных. На третьем этаже в двухкомнатной квартире нас ждали. Его внук Сергей открыл нам подъезд и впустил в его прохладу. И меня как заклинило! Я знал, что свершилось, что мужик смог дожить до нашей встречи, не смотря на то, что «счет идет на секунды» и вот сейчас я увижу человека, которому СТО лет! И увидел.

Белая седая борода, взгляд, прокалывающий насквозь незнакомого меня (Ему уже все пофиг, он мудр, опытен и проницателен! Его взгляд выдержать очень трудно, практически невозможно!). Старик был в новом костюме, довольно энергичен, хоть и с палочкой - передвигался для его-то лет, легко! В большой комнате, напротив кресла стояли три стула (ждали троих, но С.Ф. улетел «скоропостижно» вчера общаться с Путиным - стул его пустовал), на столе лежали юбилейные десятирублевые монеты, разложенные по годам и темам – видимо, коллекция внука Сергея (человека возраста примерно моего, может быть, чуть старше) – в шкафу, не скрываясь, стояла ТОРА. Комната чистая, наполнена книгами и картинами - уютно, тепло, обжито!

Старик нам сразу вручил небольшой черный пакет с фотографиями. Фотографии были Владимирской церкви в момен её реконструкции и переделки под АГП – Борис Михайлович был заместителем начальника по АХЧ, как говорилось, – и это была его работа и первостепенная задача – обеспечить предприятие нормальным зданием! Благо у картографов фотоаппараты имелись - в Историю попали кадры реконструкции. Часть таких фотографий у меня уже была, однако кой-каких, как выяснилось дома, не было. Так что, подарок пришелся кстати: дополнительный материал - это всегда хорошо! А если подработать в "фтошопе", вырезать нечто интересное из них - вообще "зашибись"! И ещё был небольшой клочок бумаги с его почерком... Короче, вот они:

Говорил (очень громко и часто повторяя слова – глуховат Борис Михайлович) всё больше Виктор Александрович, я же слушал, смотрел, сдерживал на себе взгляд старика. Но в конечном итоге, попросив разрешение оставить автограф на сосканированной фотографии (как назло, ручка заела, пришлось доставать карандаш!), я нашел таки общий язык со старцем. Потом отснял небольшое обращение-поздравление к Предприятию (ещё ночью я решил, что сниму, если разрешат, небольшой видеофрагмент – в динамике увидеть столетнего человека куда интересней, чем на фото!), и начал фотографировать Из всех вопросов, которые можно было задать, задавать ничего не хотелось – нахрена ему сегодня вспоминать про канализацию пятидесятых? Но про курево я спросил. «Курил», – ответил старик («Ещё как!» - добавил В.А)

- И долго? Когда бросили?

Расслышав с трудом мои слова (пришлось повторить громко), к моему удовольствию, старик сказал:

- В сорок пять точно курил!

- Ещё как! – снова добавил В.А.

- А живете здесь один? – (ВА рассказывал, пока мы ждали, когда откроют подъезд, что внук здесь постоянно не живет… но часто приезжает. Меня удивил тот факт, что в столетнем возрасте можно оставаться без присмотра!)

- С внуком, - ответил Борис Михайлович. – С Сергеем.

- Спасибо, - поблагодарил я. Вопросов у меня больше не было.

Потом пришел с кухни Сергей, мы поговорили немного, сделали несколько фотографий на память, я подарил им «Вокруг Байкала»… и, сказав, что не могу больше отнимать их время, начал прощаться с хозяином. Для старика и так было достаточно наших двадцати минут общения! Физически он, конечно, ничего, но худ и с тросточкой, однако память, безусловно, преотличная. Судя по тому, как он имена и отчества и фамилии помнит тех, с кем работал более шестидесяти лет назад - память, "как вчера"! Глуховат – ну куда от этого денешься?! За то...

Короче, мы пожали руки Старику и внуку и ушли.

Уже на улице В.А. рассказал мне ещё несколько историй про Бориса Михайловича, в частности то, что Ножиков всегда (всегда!) останавливался только у него в квартире, когда прилетал на Магадан (Б.М. там работал тогда), и что в женский день в железнодорожную баню Б.М. не пустили (он перепутал дни или не знал, что есть такой день)! «Уважают! – с удовольствием сказал старик. – Ещё мужчину во мне видят!» (Любил он париться всю жизнь. Раз в неделю – обязательно. И всё больше с отцом В.А., пока тот был жив). И острый ум и остроумие мужчину не покинули до ныне!

Вот такая история сенгодня произошла со мной! Отлично! Здорово! Я рад этой встрече! Повезло мне!

А теперь кадры, которые у меня получились (жаль, видео пока сюда нет возможности вставить!):

Дай Вам Бог здоровья, Борис Михайлович! Снимаю шляпу, кланяюсь!..

Еще одну фотку нашел. На ней он очень даже бодрый. Фотографии лет пять, я думаю. Но и сегодня он активен, мне кажется, не менее. История. Рамки человеческой жизни стали шире и воспринимается теперь История совершенно по-другому - войны, революция, все дела - теперь всё рядом! Дай Бог здоровья и долголетия этому человеку, не устану повторять!

.......................................................................................

15 августа 2011 года, понедельник, половина восьмого утра: "Сегодня (15 августа) Борису Михайловичу 101 (Сто один!) год. Я пошел на День Рождения. Пожму руку, поздравлю, а потом расскажу (и покажу, наверное, фотографии) каково это пожать руку человеку, который перевалил во второй век!"

15 августа 2011 года, понедельник, половина четвертого по полудню: "Каково это? Да не постижимо! Человек родился тогда, когда для нас – всех живущих – те годы кажутся легендой. Сказкой, которой и не было как бы вовсе, потому что мы тогда на свете не жили – всё, что было до нашего рождения, кажется нереальным. А этот человек – вот он, реальный. Он пережил царей и правителей, две мировые войны, революции, голод и разруху. Сам принимал активное и далеко не последнее участие в строительстве страны – достаточно сказать, что он строил Братскую ГЭС. А сколько таких строек на его веку (без преувеличения!) было! Не постижимо это, когда общаешься с ним – не верится – он же вот он, рядом – какие там сто лет? Но, что есть – то есть! Так что, граждане, жить человеку можно и до ста и больше, не прячась, не халтуря, не заботясь о здоровье (какая уж тогда была забота, когда две мировые войны шли?!), не волнуясь и веруя в Бога!"

Всем того желаю!

Вот так начался первый год второго века этого человека!

Справа на фото - Курушин Виктор Александрович. Они сегодня подсчитали, сколько они знакомы - оказалось, 61 год. Борис Михайлович Виктора Александровича ещё на руках ребенком практически нянчил (отец Курушина был другом Бориса Михайловича), но прошло время, и вот они два пенсионера рядом! Чудеса, да и только! Ну как это может быть постижимо?! А таких историй сколько? Не по-сти-жи-мо!!!

Здоровья Вам, Борис Михайлович!